Оригинал взят у
morinen_mj_blog в post
“Майкл сказал мне: «Всех нас послали на землю с какой-то задачей. Я был послан сюда, чтобы помочь детям». Что он и делал с тех самых пор, как я познакомился с ним (ему тогда было 29) – этому была посвящена вся его жизнь. И так было до того самого момента, когда он умер. Майкл никогда не менялся. Он обладал удивительной эмпатией, особенно к детям, которые были больны, травмированы или брошены. Он всю жизнь думал о людях, которые голодны, у которых нет дома; и быть обвиненным в чем-то столь ужасном – это просто ошарашило его. А когда это повторилось десять лет спустя, он был опустошен, абсолютно опустошен”.
-- Давид Нордаль, художник
“После кончины Майкла меня преследуют воспоминания о его полуночных звонках. Простодушный, добросердечный и напуганный, Майкл умолял меня не позволять безнравственным врагам повлиять на мое выступление [в суде]. Он скептически относился к мысли, что адвокат может действовать благородно и профессионально. Я не раз уверял его, что моя специализация состояла скорее в защите прав человека, нежели в защите голливудских звезд. Самый знаменитый человек в мире не привык к тому, что кто-то может честно и порядочно представлять его интересы.
Четырнадцать оправдательных вердиктов были равноценны полной реабилитации, и тем не менее я пишу это с тяжелым сердцем. Майкл был одним из самых добрых, приятных людей, что я встречал. Его несбыточная мечта вылечить мир любовью, музыкой и творчеством столкнулась со страшной реальностью, в которой его использовали. А ведь благодаря ему мир стал гораздо лучше”.
-- Томас Мезеро, адвкокат
“Я надеюсь, люди попытаются понять, на что была похожа его жизнь… Помню, однажды я говорил с ним по телефону, и он едва не плакал, потому что не понимал, отчего люди относились к нему так, как относились. Полагаю, в конечном итоге он прекрасно осознавал, какова была цена за его статус”.
-- Брайтон Маклюр, актер
-- Давид Нордаль, художник
“После кончины Майкла меня преследуют воспоминания о его полуночных звонках. Простодушный, добросердечный и напуганный, Майкл умолял меня не позволять безнравственным врагам повлиять на мое выступление [в суде]. Он скептически относился к мысли, что адвокат может действовать благородно и профессионально. Я не раз уверял его, что моя специализация состояла скорее в защите прав человека, нежели в защите голливудских звезд. Самый знаменитый человек в мире не привык к тому, что кто-то может честно и порядочно представлять его интересы.
Четырнадцать оправдательных вердиктов были равноценны полной реабилитации, и тем не менее я пишу это с тяжелым сердцем. Майкл был одним из самых добрых, приятных людей, что я встречал. Его несбыточная мечта вылечить мир любовью, музыкой и творчеством столкнулась со страшной реальностью, в которой его использовали. А ведь благодаря ему мир стал гораздо лучше”.
-- Томас Мезеро, адвкокат
“Я надеюсь, люди попытаются понять, на что была похожа его жизнь… Помню, однажды я говорил с ним по телефону, и он едва не плакал, потому что не понимал, отчего люди относились к нему так, как относились. Полагаю, в конечном итоге он прекрасно осознавал, какова была цена за его статус”.
-- Брайтон Маклюр, актер